В истории нашей семьи – две собаки, Оба – фокса, от одного отца. Первый – Джон, второй - Клифф (на снимке).
Наш
первый фокс Джон был личностью незаурядной. В первую ночь, когда мы щенком привезли
его от родителей, он даже не подумал скулить. Деловито обошел всю квартиру,
рыкнул на холодильник, который в его присутствии осмелился заурчать. Затем избрал
себе в качестве подстилки матерчатую сумку, положил ее на лунную дорожку на
полу детской, свернулся калачиком и заснул. Его вид словно говорил: “Я прибыл
домой. Я здесь надолго. У меня нет повода для волнений, и щенячьих глупостей
вы от меня не дождетесь”.
Казалось, Джон взрослел быстрее других собак. А в том, что он опережал их по развитию интеллекта, не было никаких сомнений. К нему невозможно было относиться свысока, ему нельзя было “просто” бросить мячик. Он не позволял относиться к себе как к “маленькой собачке”. Это была личность. Со своим взглядом на мир.
Джон был приветливым в общении с людьми, но все же держал людей на расстоянии. Периодически на него находила задумчивость, в эти минуты он уходил под письменный стол, лежал там и наблюдал жизнь “со стороны”. Гостям он был рад, но прыгать от радости себе не позволял. Вообще, в нем было очень много от английского джентльмена, умеющего держать себя в руках. С такой собакой было не стыдно ездить в гости. Например, на даче наших друзей он ходил строго по дорожкам, выгодно отличаясь от курцхаара, который тоже бывал на этой даче и вытаптывал все грядки и цветники. Сердце у Джона было расположено справа, мы видели в этом еще одно подтверждение его неординарности.
Как и подобает английскому джентльмену, он любил спорт, в частности водные виды спорта. Это его занятие можно было бы назвать “подводным беганием”. Затея состояла в том, что Джон прыгал в арык (в Ташкенте они проложены вдоль дорог) и бежал под водой навстречу течению, пока хватало дыхания. Над водой развевались только рыжие уши. Затем хватал воздух – и снова под воду.
Однако этот джентльмен был беспощадным в общении с собаками. Когда мы уезжали из Ташкента в отпуск, то оставили его на передержку в семье, которая живет в собственном одноэтажном доме. За три недели Джон передушил всех кур, которые имели неосторожность перелететь через забор, и научился покорять коптильню для рыбы, расположенную во дворе. Это устройство представляет собой камин, из которого идет длинный горизонтальный дымоход. Дымоход приводит в камеру для копчения, в камере есть дверца. Джон нырял в камин, а выныривал (весь черный) из дверцы. Никто его этому не учил, он коптильней заинтересовался сам.
Но это еще не все подвиги. Во дворе жила молодая овчарка, к которой на вязку привели кобеля. Джон к тому времени считал овчарку своей подругой и кобеля к ней не подпустил. Вязка не состоялась. Вывод: страшнее фокса зверя нет!
Клифф пришел в нашу семью через три дня, после того как погиб Джон. Несмотря на то, что отец у обоих кобелей один и тот же, характер у собак совершенно разный. Клифф менее отважный, чем Джон, но зато более общительный.
Джон был жесткошерстным, а Клифф — метис. Отец — жесткошерстный, мать — гладкошерстная. Псу 7 лет. Вместе с нами он приехал в Балашиху (пригород Москвы) из Ташкента 4 года назад. В свою очередь ташкентские фоксятники Петр и Наташа, из рук которых мы получили Клифулю, ведут родословные своих собак из Н.Новгорода и, кажется, Питера. Не исключено, что члены клуба знают Петра с Наташей. Метис случился потому что в Ташкенте не было гладкошерстных фоксов и нашли только жесткошерстного кобеля. У Петра и Наташи был кобель-чемпион Узбекистана, он и стал отцом Клиффа.
В
начале жизненного пути Клиффу не повезло. Щенком он попал к некому охотнику.
Тот якобы хотел сделать Клиффа рабочей собакой, но вскоре раздумал, и бросил
щенка на выживание в курятник. Некоторое время Клифф жил вместе с курами и питался
тем же, что и они. К счастью для Клиффа, охотник догадался, что в курятнике
собака может погибнуть, и вернул щенка Петру с Наташей (заводчикам). Петр и
Наташа Клифулю выходили. Так Клифф попал в наши руки.
Несмотря на трудное детство, Клифф оказался самым счастливым в своем помете. Его братья и сестры не летали на самолетах, не ездили поездах и никогда не видели подмосковных лесов. Клифулина судьба сродни сказки про Золушку.
На охоту Клифф не ходил, в выставках не участвовал. Клифф имеет одинаково близкое отношение к жесткошерстной и гладкошерстной линиям, но не принадлежит ни к одной из них. А в остальном — вполне симпатичный пес. Очень открытый, эмоциональный, игривый, но… скуповатый. Мы считаем, что его жадность – последствия трудного детства, прошедшего в курятнике.
